www.zavrab.ru

Ситуацию в интернате под Челябинском, где, возможно, несколько лет с ведома администрации насиловали детей-сирот, в СМИ обсуждают уже вторую неделю. Эксперты по сиротству уверены: это далеко не единичный случай, и виновата в этом закрытость системы. «Серёга водил нас на озеро»
19 февраля издание 74.ru опубликовало материал по названием «Детдом ужасов: мальчики-сироты рассказали об изнасилованиях в интернате под Челябинском". В нем говорилось, как сразу в нескольких приемных семьях родители услышали от детей рассказы о странном «Сереге», который приходил в интернат и водил мальчиков (им в то время было от 9 до 14 лет) на озеро. Родители созвонились, еще раз поговорили с детьми, сопоставили факты и ужаснулись. По словам детей, за годы их пребывания в учреждении над ними неоднократно совершалось сексуальное насилие. В описанных ситуациях фигурировали воспитательница и ее муж, учитель труда, а также тот самый «Серёга» (его личность уже установлена) - мужчина со стороны, который регулярно посещал интернат якобы в гостевом режиме. Следственный комитет, куда сначала обратились родители, не спешил давать делу ход. Детей опрашивали неохотно, экспертизы не были назначены, звонки семей оставались без ответов. Узнав об активности приемных родителей, на них попытались оказать давление органы опеки и попечительства. Появилась информация том, что родителей проверяют налоговые органы. Семьи опасаются, что опека, не желая выносить сор из избы, ищет повод отобрать детей и вернуть их в интернат, где их уже никто не сможет защитить. Сегодня они надеются только на широкую огласку и на то, что уполномоченная по правам ребенка Анна Кузнецова взяла дело на особый контроль. «Дети все выдумывают»
Директор учреждения (на сегодняшний момент уже уволена) в разговоре с родителями пыталась убедить их в том, что дети фантазируют, что у них сложные диагнозы и, если бы что-то такое происходило, она бы знала. В то же время как минимум один ребенок утверждает, что жаловался директору на действия персонала, но не получил помощи.
Елена Альшанская
Елена Альшанская, президент фонда «Волонтеры в помощь детям сиротам», говорит, что поверила детям сразу, как только прочитала новость: «С одной стороны, испытала, конечно, шок, потому что это ужасно. С другой, за годы нашей работы мы слышали о подобных ситуациях — от выпускников, от приемных родителей, и у меня не было сомнений, что это может быть правдой. Бывали случаи в девяностых и двухтысячных, когда приходили люди посторонние, увозили девочек куда-то, мы даже пытались уговорить нескольких детей подать жалобы в СК, в прокуратуру, но они отказались это сделать».
Александр Гезалов
Не сомневается в том, что дети рассказывают правду, и Александр Гезалов, общественный деятель, эксперт по социальному сиротству. Александр сам вырос в детском доме, о чем несколько лет назад написал откровенную книгу «Соленое детство». Он утверждает, что насилие — неизбежный компонент всех закрытых систем. «Много детей, которые находятся в приемных семьях, которые вышли из детских домов, молчат. Было бы хорошо, чтобы они об этом заговорили. Физическое насилие, сексуальное насилие - оно присуще закрытым системам. ПНИ, детские дома, тюрьмы - внутри этих систем всегда существуют слабый и сильный, незащищенный и хитрый. Когда есть тот, кто не может себя защитить, найдется тот, кто его незащищенность может использовать. Дети за себя постоять не могут. И то, что взрослые интерпретируют их слова как фантазии - так это потому, что за фантазиями проще скрыть свою государственную недееспособность». система не защищает
Как можно было бы обезопасить детей от подобных ситуаций? Возможно ли это в принципе в условиях нынешних учреждений для детей-сирот? Елена Альшанская говорит, что волшебной кнопки нет, поможет только полное реформирование всей системы помощи детям. Во-первых, ребенок должен попадать в учреждение только в самых крайних случаях. Во-вторых, он должен как можно скорее оттуда уходить - в замещающую семью или в кровную, которая проходит реабилитацию. В-третьих, в период нахождения ребенка в детском доме с ним должны работать опытные, грамотные, хорошо подготовленные к работе с травмированными детьми специалисты. Должно быть достаточное количество психологов — по мнению, Елены, минимум один психолог на десять детей. Персонал должен проходить регулярную супервизию и проверки — и не с точки зрения норм СЭС, а с точки зрения профессиональных качеств сотрудников, с точки зрения того, как живет ребенок в учреждении, соблюдаются ли его права. «Важно, - говорит Елена, - что эти организации должны быть максимально открытыми. Только когда ребенок большую часть времени будет проводить ВНЕ учреждения — как обычный ребенок, который ходит в школу, посещает какие-то кружки, общается с обычными людьми, со своими друзьями, с родственниками, с волонтерами, - только тогда шансы, что такие ужасные вещи удастся каким-то образом замолчать, исчезнут. Сейчас ребенок в этих стенах учится, живет, проводит досуг — и мы не знаем, что там с ним внутри происходит, это самая рискованная ситуация».
А еще Альшанская убеждена, что говорить о сексуальном насилии необходимо не только с детьми в семьях, но и с детьми в учреждениях. О том, что никто не имеет права трогать ребенка везде, где захочется, о том, что если подобное произошло, об этом нужно обязательно рассказать. Но кто сегодня может поговорить об этом в детском доме с воспитанниками? И кому они могут пожаловаться? «По-хорошему, такими фигурами доверия для ребенка должны быть его собственные воспитатели, - говорит Елена. - Но мы сейчас обсуждаем ситуацию, в которой воспитателя, собственно, и обвиняют в насилии. Конечно, во всех этих учреждениях сегодня должны быть плакаты с телефонами доверия и так далее… Вопрос, есть ли у ребенка доступ к телефону, может ли он сам, без взрослого позвонить, и знают ли вообще дети, что это за плакаты, или они воспринимают их как плакаты по пожарной безопасности, мимо которых они идут не читая». Но это лишь кусочек проблемы, повторяет Альшанская, главное, ребенок должен в этих учреждениях находиться очень недолго, он должен жить в обычном мире и быть максимально с ним связан.
Со стороны кажется, что быстро проблему можно было бы решить, например, установкой камер видеонаблюдения во всех сиротских учреждениях. Однако Альшанская называет такой путь абсолютно неправильным. «Как вы себе представляете жизнь под камерами? Мы же не можем ставить их в спальнях, в душевых? Это безумное нарушение прав детей на самом деле. Но даже если вы поставите камеры в местах общественных — в коридорах или классах, насилие будут свершать там, где камер нет. А сделать жизнь детей вывернутой наизнанку, чтобы иметь возможность эти камеры просматривать, ну нет, так нельзя делать».«Подводная лодка должна утонуть»
Александр Гезалов признается, что ему тяжело дается этот разговор. В первую очередь потому, что он понимает: защитить ребенка-сироту от жестокости и насилия в сегодняшних условиях нереально. «Можно сказать, что это сбой в системе, но они происходили и будут происходить дальше. Причины? Низкий уровень специалистов, которые работают с детьми, которые выгорают, которые не знают часто, с кем и с чем они соприкасаются. Еще одна причина — дети, для которых повседневные издевательства - фон, и они не могут даже отличить, где над ними совершается насилие, а где нет. Вот сменился фон — они попали в приемную семью — и им захотелось рассказать. Этот фон детского дома, к сожалению, для многих губителен, он приводит к тому, что когда сироты выходят из учреждения, они не могут справиться не только с тем, что их ждет снаружи, но и с тем, что у них внутри. Социализация и адаптация получается плохо, потому что дети выходят оттуда сильно пострадавшими и сильно потерпевшими. А потерпевшим у нас в стране встраиваться в общество очень тяжело. Сегодня у нас детский дом не отвечает за качество выпускников, они там просто в как в борще варятся и из этого борща вываливаются. Нужно, чтобы за этот «борщ» отвечал и директор, и государство, и даже воспитатель, который потом, в будущем, будет знать, что ребенок состоится, справится, потому что ему в этом правильно помогали. Моя бывшая одноклассница, каждый раз, когда встречает мою воспитательницу, рассказывала ей о моих успехах: вот, мол, у Саши Гезалова родился очередной ребенок. И получает ответ: «А что, он до сих пор не в тюрьме?» Понимаете, сбои происходят и будут происходить, потому что система не знает, для чего она работает. И еще она никогда не признает своих ошибок, не будет искать способов решения проблемы. У нас часто "виноват виноватый", и проще свалить все на детей, как сейчас и происходит. При том что, конечно, есть хорошие люди, есть профессиональные директора детских домов... Но если есть сбои, которые приводят к трагедиям конкретных детей, в такой системе нет смысла. Подводная лодка, на которой я служил, при таком сбое погибает, а наши детские дома продолжают плыть вперед. Наверное, надо сделать так, чтобы они затонули уже, и все. По моему мнению, нужно полностью ликвидировать эту систему - как ее уже везде ликвидировали. А у нас только припудривают и прихорашивают: постановления, волонтеры, спонсоры, добровольцы... Но когда они уходят, приходят насильники».

Рейтинг: 
0
Голосов пока нет

Добавить комментарий

CAPTCHA
This question is for testing whether or not you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.

Наши пользователи

Интересное

Увы, далеко не каждая дама может похвастаться прочными, красивыми, длинными ногтями. Некоторые полагают, что такие можно получить лишь по наследству. Возможно, в этом есть доля истины: нередко у матери и дочери одинаково прочные (или столь же одинаково ломкие) ногти - видимо, в ряде случаев от родителей к детям передается не только форма, но и, если можно так выразиться, внутреннее содержание. Что же делать, если природа не наградила вас достойным украшением для пальцев? На пути к безупречным ногтям дамы испробовали все доступные средства: соляные ванночки, всевозможные эликсиры... И многие уж...